Литературная
Коллекция

Произведения:

Валентин Саввич Пикуль

   
 
 

Баязет

— Умоляю — не надо. Зачем это вам?
— Хорошо. Я не буду…
Помолчали.
— Чей это мундир на вас? — спросила Аглая, круто переводя разговор на иную тему.
— Вы знаете, что я не ношу вещей с чужого плеча, — резко ответил поручик. — Это мой
мундир.
— Вот как? Но я вас никогда не видела таким, — искренне удивилась Хвощинская. — Кто
же вы теперь?
Карабанов куснул губу, отвернулся:
— Намного ниже того, кем был. И смею думать, что стал от этого намного лучше… Имею
честь представиться, — и он играючи присел рядом с ней. — Казачий поручик второй сотни
Уманского полка. Можете пренебрегать мной: ни серебряных труб, перевитых георгиевскими
лентами, ни славных знамен — ничего нету. И все — впереди!
— Воображаю, как это интересно, — улыбнулась Аглая и, поправив складки ротонды,
слегка отодвинулась.
— Еще бы не интересно, — хмыкнул поручик. — «Скребницей чистил он коня» и ел
сальные свечи, заедая их пьемонтскими трюфелями. Вас это устраивает?
— А я привыкла видеть вас другим…
— Каким же? — с живостью переспросил Карабанов.
— Ну как же! .. Флигель-адъютант его величества, блистательный кавалергард
лейб-гвардии… Такая карьера, такой блеск! Ох-х! ..
Лицо поручика слегка помрачнело:
— Все это кончилось для меня, Аглая. Как-нибудь, не сейчас только, расскажу обо всем…
Что-то тихо застучало по верху коляски. «Кажется, дождь», — подумал Андрей и
осторожно взял руку женщины в свою.
— Вы… рады? — спросил он.
— Да, — не сразу отозвалась Аглая шепотом.
— А вы помните? ..
— Что?
— Тот день.
— И тогда шел дождь, — вспомнила она с грустью, — вы торопились с манежа, не успев
переменить мундир, и от вас так же, как и сейчас, пахло лошадьми… Все как сейчас, только
нету дождя!
— Неправда, есть! — воскликнул Карабанов и откинул края оконной шторки: в треснутое
стекло часто бились мелкие капли дождя. — Все как сейчас…
— Я была просто безбожно глупа. Вы меня обворожили… И не надо об этом, —
попросила его Хвощинская, сухо щелкнув на запястье кнопкой перчатки. — Не надо, милый.
Ведь мы уже далеко не дети.
— Да. Очевидно, уже не дети, если до сих пор продолжаем любить друг друга…
Андрей похвалил себя за то, что так хорошо знает ее. Ему удалось попасть в цель, и Аглая
тихо всплакнула. Он не мешал ей. Зачем? — пусть поплачет. Потом взял за плечи и повернул
лицом к себе:
— Теперь посмотри на меня. Ну!
— Чего ты хочешь? Пусти…
— Ничего, — ответил он и своими губами отыскал ее теплые вздрагивающие губы.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, словно удивляясь чему-то, и тогда он
ласково отстранил ее от себя.
— Все такая же, — сказал он. — И даже целуешься, как раньше, не закрывая глаз…
Лицо у Аглаи было испуганным, почти жалким.
— Знаешь, — сказала она, — мне страшно.
— Страшно? Чего же?
— Не сердись, но я никогда не думала, что ты опять появишься в моей жизни. Какие беды
еще приготовил ты мне? ..
Кто-то настойчиво постучал в карету. Карабанов откинул дверцу.
Безбородый смеющийся казак, перегнувшись с седла, показывал куда-то рукой:
— Ваше благородие, Арарат открылся. Теперича таможню проедем — там уже Игдыр и
будет! ..
Коляска остановилась недалеко от плаца, по которому шагали вооруженные солдаты:
взвод эриванской милиции учился рубить шашкой. Откуда-то уже бежал, сильно прихрамывая,
пожилой сухопарый офицер; полковничьи погоны были у него пришиты к белой солдатской
рубахе.

 

На правах рекламы:

коляска peg perego

 
   

© 2006-2008 Фонд "Литературная коллекция"