Литературная
Коллекция

Произведения:

Валентин Саввич Пикуль

   
 
 

Баязет

отрезвляюще; он брезгливо вытер платком руку и повинился солдатам:
— Простите, братцы. Служба! .. Я не хотел — сгоряча только! ..
Не серчайте…
Вернуться к старому плану обороны крепости, разработанному еще Хвощинским,
полковник Пацевич не пожелал, чтобы не признать абсурдность своих начальных
распоряжений. Вместо казаков к Зангезурским высотам были выдвинуты пятая, шестая и
восьмая роты ставропольцев и крымцев под общим командованием того же Хвощинского.
В последний момент штабс-капитан Некрасов, с мнением которого Пацевичу трудно было
не считаться, решительно настоял на том, чтобы отправить конные разъезды на ванскую и
деадинскую дороги.
Когда все это было сделано, в крепости, несмотря на угон баранты, вздохнули спокойнее.
Но уже аукнулось великим мясным постом, теперь полковник Пацевич спохватился и велел
подсчитать запасы провизии в гарнизоне. Оказалось, не густо: сто двадцать шесть пудов
молотого ячменя, три ящика консервов для офицеров, два мешка сахару и тринадцать мешков
сухарей.
— Да мы уже дохнем с голоду! — растерялся Пацевич, которому сразу захотелось
покушать. — Почему до сих пор мне никто ничего не докладывал об этом? Я же ведь не могу за
всем уследить…
Карабанова вызвали к Штоквицу.
— Господин поручик, — сказал Штоквиц, расхаживая по комнате с приблудным котенком
на руках, — до сих пор вопросами снабжения крепости провизией ведал прапорщик Латышев.
Я не знаю, о чем думает этот отменно скромный юноша, но солдатам скоро будет нечего
жрать… Мне кажется, что Латышев не умеет вести переговоры с маркитантами, а посему
предлагаю вам в ближайшие же три дня обеспечить подвоз продовольствия к крепости.
— Но я, — мгновенно вспыхнул Карабанов, — казачий сотник, и чёрта ли мне в том,
какие и когда сухари привезут из Игдыра?
Я за всю свою жизнь не подал руки ни одному интенданту и считаю, что великий Суворов
был прав, когда сказал, что любого интенданта, прослужившего десять лет, можно
расстреливать без суда.
— Говорите что вам угодно, — твердо сказал комендант, — и действуйте как угодно, но
чтобы цитадель была обеспечена продовольствием! ..
Карабанов, обозленный тем, что его суют в каждую дырку затычкой, направился к
Латышеву.
— А я к вам, — сказал поручик, сразу усаживаясь. — Про вас вот, прапорщик, все
говорят, что вы честный-честный. Что вы такой, сякой, разэтакий. Хвалят вас, хвалят. Но, по
всему видать, в гарнизоне уже надоело вашу честность каждый день на хлеб мазать. Вот и
выбрали меня. Может, я честен и менее вашего, но зато и менее скромен, нежели вы… Ну
открывайте ваши лабазы!
Прапорщик спихнул с рук какие-то счета и расписки. Андрей тут же скомкал их и,
приведя Латышва в непомерный ужас, зашвырнул их под стол.
— Это ни к чему, — сказал Карабанов. — Гарнизону нужны сухари, чтобы есть, а не
мягкие бумажки, чтобы… впрочем, пардон!
Вы бы мне еще гроссбухи тут завели! .. Кто главный поставщик в Баязете?
— Саркиз Ага-Мамуков, — пояснил прапорщик, — его всегда можно в это время застать
в духане.
— Ладно. Вот сейчас пойду и раскровеню ему всю морду. Вы хоть скажите, прапорщик,
сколько должен весить сухарь?
— Он должен быть вот такой, — Латышев показал ладонь. — А сколько он должен весить
— не знаю.
— Послушайте, юноша, — произнес Андрей с укоризной, — ведь мы с вами офицеры,
получаем жалованье, мы не подохнем с голоду.
А солдат живет тем, что ему дадут. Какой же вы офицер, если так плохо заботитесь о
солдате? .. Стыдно!
Хлопнув дверью, поручик ушел, Карабанов теперь даже был почему-то рад, что ему
доверили это дело. И, подходя к духану, весь внутренне сгорая от страшной злости, он
выглядел спокойным и решил быть отменно вежливым.
Самое главное на Востоке — вежливость: можно говорить и делать что угодно, но —
вежливо…
— А кто здесь господин Саркиз Ага-Мамуков?

5

Солдатский сухарь — святыня:
в обозе — ни одного колеса! ..

 

На правах рекламы:

 
   

© 2006-2008 Фонд "Литературная коллекция"