Литературная
Коллекция

Произведения:

Валентин Саввич Пикуль

   
 
 

Баязет

Прибежал секретарь казначейства:
— Вы что тут мудрите, поручик? А еще благородный человек, в лейб-гвардии служили! ..
— Цыц, котята! — прошипел Карабанов, берясь за шашку. — Вы меня еще стыдить
желаете? .. Или давай расписку во взятке, или выкладывай на стол награбленное! Я желаю
честно глядеть в глаза своим солдатам!
— Вы это серьезно? — ошалел секретарь. — Тогда извините. Казна уже опечатана.
Придите завтра.
— Нет, сегодня! Ибо я уже расписался в получении. Вот! — И Андрей припечатал свой
палец к подписи в шнуровой книге.
Секретарь больно щипнул казначея; казначей треснул по лбу писаря;
Сократ-управляющий наверняка устроит хорошую баню своему секретарю Цицерону. Но
делать нечего, и остатки денег почти швырнули поручику в лицо. Андрей свалил деньги в
тулуки, взвалил их на плечи поджидавшего Егорыча и подошел к секретарю казначейства.
— Вы дворянин? — спросил он.
— Да! — гордо вскинулся секретарь. — И не чета вам — два трехлетия состоял
предводителем дворянства по Елабужскому уезду.
— Тем лучше. По крайней мере можете требовать удовлетворения. Всегда к вашим
услугам!
И, сказав так, он ударом кулака «послал» секретаря лежать в дальний угол, пустив
вдогонку за ним толстый кирпич гроссбуха с мудрейшим содержанием «расхода-прихода».
Егорыч, тот поступил иначе: купил на майдане пять фунтов дрожжей и спустил их в
отхожее место казначейства.
— Сейчас жарко, ваше благородие, — поделился он с поручиком, — верьте мне: такая
квашня взойдет, куды-ы там! ..
Когда они покидали Игдыр, «тесто» уже взошло, поперло на улицу изо всех щелей,
медленно и неотвратимо, как зловещий рок.
Последнее, что запомнил поручик Карабанов, проезжая мимо казначейства, это секретаря:
подтянув панталоны, он перескакивал с камня на камень и наконец, поскользнувшись, вляпался
в «тесто» по самые уши.
Встретившись в Баязете с Некрасовым, поручик сказал:
— Трудно судить, но декабристы, может быть, и были правы!
— А далее декабристов ваше воображение не идет? Выстрел Каракозова разве не был
услышан вами?
— Ну, я не понимаю, чего хотят нигилисты, — ответил Андрей в раздражении. — Носить
черные очки, не стричь ногтей и бороду, — если это так, то пожалуйста! ..
— Нигилистов давно уже нету, — возразил штабс-капитан. — Остались революционеры.
Только вы их не знаете, Карабанов. А вот наша гнилая система…
— Опять система, — буркнул Андрей, и только воспоминание о ссоре с Аглаей удержало
его в этот день, чтобы не напиться до бесчувствия.

3

К приезду Карабанова урядник его Трехжонный получил звание вахмистра, которого он с
мужицкой терпеливостью дожидался ровно четырнадцать лет. Ватнин, встретясь с поручиком,
поделился.
— Ну, — сказал, — теперича загуляет! Сейчас Дениску твово Ожогина видел: от
свежепросоленного вахмистра не отходит, носом чихирь, подлец, чует. А двое куды-то на
майдан бо-ольшой кувшин поволокли. Идут, экие довольные! Улыбки строят…
— Что ты сказал им, есаул?
— А что тут скажешь! Сказал, чтобы не всё пили — и закусить надобно.
Карабанов лег спать в этот день поздно. Уже дремать начал, когда в сенях рухнуло что-то
тяжелое, послышалась мать-в-перемать, и Дениска втащил пьяного в дым вахмистра
Трехжонного.
— Вот, ваше благородие, — пояснил Ожогин, — доложиться вам хочет. По самой форме,
как и положено.
Дениска прислонил Трехжонного к стенке, словно бревно, и увильнул за дверь — от греха
подальше. Карабанов подкрутил фитиль лампы, чтобы видней было.
— Хорош ты, братец, хорош! — сказал Андерй.
— Люди здоровы! — вдруг выпалил Трехжонный.
— Что, что? — удивился Карабанов, даже привставая с постели.

 

На правах рекламы:

 
   

© 2006-2008 Фонд "Литературная коллекция"