Литературная
Коллекция

Произведения:

Валентин Саввич Пикуль

   
 
 

Баязет

лошадиное брюхо, все еще хрипел и махал ятаганом…
Карабанов, выслушав рассказ юнкера, ничего не сказал, только выругался; а когда
Евдокимов поднял револьвер, чтобы добить в ручье янычара note 5, он остановил его руку:
— И без вас обойдется. А нам нужно беречь патроны…
Разгромленные сотни турок спешились и отогнали лошадей в сторону. Казаки наблюдали
издалека, как они жадно сосут вонючее раки, наспех раскуривают трубки, подтягивают пояса,
ребром ладоней проводят себе по шее и кричат, показывая, какой конец ожидает казаков.
Евдокимов сказал:
— Уходить надо, Андрей Елисеевич.
— А куда? — с грустью ухмыльнулся Карабанов. — Попробуй только стронуться: там
равнина, и они навалятся всем табором…
Лошадей-то ведь у нас нету… Надо ждать ночи…
— Может, в Персию? — осторожно намекнул юнкер.
— Нельзя. Шкуру свою спасем, зато подведем шаха. А друзей России надо беречь.
— Я… боюсь, — честно признался юнкер.
— В этом вы не оказались оригинальны: я тоже не сгораю сейчас на костре героизма.
Скоро огонь турок сделался настолько ощутим и плотен, что кустарник, росший над
обрывом, быстро поредел почти на глазах, словно чьи-то острые и невидимые ножницы
подрезали его ветви.
Казаки самовольно — без команды — открыли ответный огонь; вдоль берега ручья,
окутанного дымом выстрелов, слышались их выкрики:
— Ванюша, тебя куды?
— Плечо, кажись…
— Бей того, а это — мой…
— Братцы, Петьку Узденя порешило, кажись, в голову!
— Кинь сумку его. Патроны кинь.
— Антипка, ты живой?
— Жив покеле.
— Куда ползешь, хвороба?
— А пить хоцца…
Иные смельчаки, невзирая на пули, чтобы сберечь воду в своих флягах, подползали на
животе к воде, надолго приникали к ней воспаленным ртом и, вжимаясь в землю, — задом, как
раки, — снова отползали на карачках к своим винтовкам, снова притирали поудобнее ласковые
приклады к своим жестким небритым щекам.
Карабанов заметил, что казаки целятся чрезвычайно долго и тщательно, и тут же
вспомнил предупреждение капитана Некрасова:
прицелы турецких «снайдеров» рассчитаны на тысячу четыреста шагов далее наших.
Он встал.
— Ложитесь! — крикнул Евдокимов. — К чему это?
— Меня не убьют, — сказал Андрей, почему-то вспомнив пророчество Клюгенау. — Во
всяком случае сегодня…
Веря в свою звезду, он во весь рост подошел к Егорычу: тот поднял к офицеру лицо,
источенное оспой и продымленное порохом.
— В кого бьешь, конопатый? — спросил Андрей, ложась рядом с опытным казаком.
— А эвон, ваше благородие… Вишь, лежит? Ишо задницу эдак-то отклячил? .. По нему и
бью…
— Ну, по-честному: сколько патронов на него угробил?
Конопатый поежился:
— Да не утаю греха — пару выпустил.
— А ну-ка, давай винтовку…
Тяжелый приклад вдавился Андрею в плечо, он проверил прицел.
Все как надо — хомутик отщелкнут до предела (до шестисот шагов), а дальше… Дальше
военное министерство подразумевало, что солдат встанет и пройдет на врага со штыком
наперевес.
— Сволочи! — выругался Андрей, целясь в турка. — Испортили оружие. Вас бы сюда,
подлецов! Да в штыки…
Черненая мушка нащупала ляжку турка. Палец плавно спустил курок, и приклад откачнул
Андрея в плечо. Так и есть: мимо.
Турок понял, что целились в него, и отодвинул ногу.
— Прекратить стрельбу! — крикнул Андрей, поднимаясь.

 

На правах рекламы:

 
   

© 2006-2008 Фонд "Литературная коллекция"