Литературная
Коллекция

Произведения:

Валентин Саввич Пикуль

   
 
 

Баязет

На эфтих носилочках Есаул лежит, В крови плавает.
Его добрый конь В головах стоит, Слезно плачется…
От мелькания ложек у Карабанова рябило в глазах. Потом свистнули казаки и, тряхнув
нечесаными бородами, подхватили разом — всем лагерем, всем Зангезуром:
Вставай, брат хозяин, Ай с турецкой земли Все наши товарищи, Все домой пошли, А ты,
брат, один Во турецкой земле лежишь.
Вставай, брат хозяин, Садись на меня…
Ватнин схватил Андрея в охапку, целовал в самые губы, как бабу, и слезы текли по его
пыльной бороде:
— Милый ты, — кричал он, — не пропадем… Коли турка встренется, руби их в песи,
круши в хузары! Все там будут… Дениска, жги! ..
Но Дениску как ветром сдуло с горы. Похватав свои ложки и забыв про угощение,
утекнули и остальные. Край палатки откинулся — вошел Хвощинский:
— День добрый, господа.
Все вскочили, наспех застегивая мундиры, у Ватнина выползла рубаха из штанов, он так и
застыл; Карабанов делал глазами знаки денщику, чтобы запихнул подальше бутылки.
Некрасов не растерялся:
— Просим к столу, Никита Семенович.
Хвощинский отставил в сторону палку, с которой в последнее время не расставался,
присел к столу и, расстегнув пуговицы мундира, отбросил его в сторону. Потом, морщась от
болевших мозолей, снял сапоги и выбросил их совсем из палатки.
— Пусть проветрятся, — деловито пояснил он, — а то жарко…
И вы садитесь, господа. Если угостите старика винцом, буду рад.
Ватнин так улыбнулся от радости, что борода у него стала шире ровно в два раза.
— Это мы завсегда, — сказал он, — хошь среди ночи разбуди нас… Кунаев, дай-ка сюды,
неча вино под рубаху совать. Это тебе не крест святой, а слеза наша казацкая! ..
— Полную? — спросил Некрасов, наполняя мису полковнику, которую татарин наскоро
вытер подолом рубахи.
— Лейте полную, — разрешил Хвощинский с грустью, — сегодня грешно не выпить.
Вино разлили. Барана до прихода полковника успели съесть еще только половину.
— Ну, — сказал Хвощинский, — а теперь, господа, могу поздравить вас с новым
начальником… Его высочество наместник Кавказа прислал на мой пост полковника Адама
Платоновича Пацевича, — прошу, как говорится, любить и жаловать. Мне, видать, не
доверяют. В Тифлисе любят реляции о победах, но им докучают мои тревожные донесения. Ну,
что ж… Однако если меня не станет среди вас, господа, не забывайте, прошу, что в Баязет вы
вступили под моим командованием…
Полковник поднес вино к губам, но рука у него вдруг дрогнула, и одинокая ямутная слеза
медленно сползла по дряблой старческой щеке…
В этот момент Карабанов простил ему Аглаю.

10

Адам Платонович Пацевич, по собственному его признанию, так торопился попасть в
Баязет, что по дороге трижды загорались оси колес в его повозке. Под вечер он прибыл в
крепость, остановясь на ночлег в караван-сарае, а на следующий день началось:
— Покрасить зарядные ящики…
— Казаков с Зангезура долой!
— Заводи лошадей в каземат! …
— Куда лезете с лошадьми? Здесь госпиталь…
— Ставропольский полк, в конюшни! ..
— Перевести госпиталь в мечеть! ..
— Вынести вещи из мечети…
— Хоперцам выговор за унылый вид!
— Орудия развернуть на Зангезур! ..
— Казакам сдать патроны свыше комплекта! ..
— Внести вещи в бывший госпиталь! ..
— Ах, теперь там конюшни? Да что вы говорите, хан?
— Перевести конюшни в мечеть…
— Ах, в мечети теперь госпиталь? Странно…
Устроив всю эту кутерьму, полковник Пацевич не соизволил даже посоветоваться с
офицерами, которые уже освоились со своими обязанностями и хорошо изучили баязетские
окрестности. Теперь ломалось и трещало все созданное за это время Хвощинским, и Никита
Семенович, получив под свое начало только пехотную часть, растерянно бродил по дворцовым
коридорам.

 

На правах рекламы:

 
   

© 2006-2008 Фонд "Литературная коллекция"