Литературная
Коллекция

Произведения:

Валентин Саввич Пикуль

   
 
 

Баязет

Карабанов жаждал лишь мгновения передышки. Чтобы оправиться от натиска врага.
Чтобы самому нанести ответный удар.
Но его шашка снова — в который раз — отлетала напрочь, опять отбитая, отбитая и еще
раз отбитая…
«Хотя бы один удар. Полжизни за удар».
Но кольцо стали, сверкающей над ним, разрасталось все шире и шире, и поручик, не видя
исхода, уже прощаясь с жизнью, крикнул:
— Да обожди ты!
— Что? — спросил черкес, отведя руку.
— А ничего, — ответил Андрей.
Вся ярость, вся горечь поражения сошлись в клинке, и поручик послал клинок вперед.
Папаха на голове врага вдруг распахнулась, словно раскрыли большую мошну: жаром и
нехорошим духом швырнуло Андрею прямо в лицо…
Он держал в руке только эфес, — клинок, разломанный и жалкий, лежал в траве. А к нему
уже скакали еще трое всадников.
Андрей пинками колен и ударами кулаков направил жеребца прочь.
Но у красавцев всегда дурные характеры — так же было и с Лордом:
он мог перескочить пропасть, но вдруг заупрямился переходить через ручей…
«Пешего не зарубят», — пронеслось в голове, и Карабанов уже вынимал ногу из
стремени, чтобы благородно, по всем правилам военного этикета, сдаться в плен, когда за
спиной раздался голос Егорыча:
— Батюшка! Погодь малость… мы здеся! ..
Перепрыгнув ручей, Карабанов уже не ввязывался в побоище.
Видел только, что его казаки осатанели совсем. В запале схватки, беспощадны и жестоки,
они — на глазах Андрея, по трое на одного — тут же обтесали черкесов шашками чуть ли не до
самых костей.
Карабанов избил своего Лорда и, поникший от стыда, вернулся в палатку. Ватнин пришел
не сразу: поставил в угол свою шашку, деловито вынул занозу из босой пятки и, крякнув,
спросил в упор, словно выстрелил:
— Ну, съел арбуза? .. То-то, брат поручик, не след тебе в такую живодерню одному
соваться… Хорошо, что мой вахмистр увидел тебя да подмогу послал. А так — эх, и
похоронили бы мы тебя, Елисеич, за милую душу! Холм Чести видел? Вот на самой макушке и
закопали бы…
Есаул подумал и добавил:
— Крест бы поставили. Ну, что там еще? .. Да все, кажется! ..
«Далеко мне до Ватнина», — подумал Андрей с доброй завистью и, подойдя к сотнику,
поцеловал его в потный лоб.

8

Лето было жарким в этом году…
Фургоны и артиллерийские повозки Хвощинский велел загнать в реку, чтобы не
рассохлись колеса. Страшные сухие грозы не могли утолить палящего жара. Дождей не было,
но молнии часто вонзали свои огненные зигзаги в котловины ущелий, и тогда в Баязете
ощущался запах фосфора.
В одну из ночей молодой вольноопределяющийся, стоя на посту, забыл опустить штык —
и был превращен молнией в пепел. Люди, не выдерживая зноя, выбегали из раскаленных
казарм, но и здесь, под открытым небом, их охватывал горячий воздух и душил, как
прессованная вата.
В городе появилась масса бешеных собак; однако жителям Баязета, увлеченным
торгашеством и последними событиями, было явно не до них, и очумелые кабысдохи, вывалив
между зубов побелевшие языки, стаями носились вдоль захламленных улиц , .
— Давить бы их! — сказал Карабанов. — Мне противно смотреть.
как турок обходит собаку, если она лежит посреди дороги. Да и собаки-то — словно
пауки: худущие, длинноногие, только живот один и есть!
— Собаки янычар боятся европейцев, — пояснил Клюгенау. — Вот смотрите, я пойду на
эту псину, и она свернет с дороги!
— Не надо, барон, — удержал его Карабанов, — еще возьмет да вцепится. А я никогда не
знал, что делать в таких случаях: человека отрывать от собаки или собаку отрывать от
человека…
Пережидая полуденный зной, Карабанов и Клюгенау искали в эти дни спасения в тени
духана. И сегодня они тоже шли в знакомую лавочку древнего караван-сарая, где окна имеют
форму червонного туза (это определил Карабанов), а на крыше живет белая цапля (это
установил Клюгенау).

 

На правах рекламы:

детские игрушки от roger

 
   

© 2006-2008 Фонд "Литературная коллекция"