Литературная
Коллекция

Произведения:

Валентин Саввич Пикуль

   
 
 

Баязет

— Я тебе не мешаю, есаул?
— Дык играй, играй… Под музыку-то бойчее перо бежит. Ты не знаешь, как слово
«откель» пишется?
— Знаю.
— Как?
— Откуда! ..
— Оно, конешно, — завздыхал Ватнин. — Образованность. Намто и невдомек бывает, что
к чему… Значит, так и писать?
— Пиши, есаул. Не ошибешься! ..
Карабанов отшвырнул гитару.
— Дочке пишешь? — спросил.
— Дочке, — ответил сотник. — Выдрать бы ее надобно, да… где взять-то ее? Далече…
Ох-хо-хо, — снова завздыхал есаул. — Малые детки — малые бедки, большие детки —
большие бедки…
Закончив писать, Ватнин сказал уверенно:
— Девка хорошая. А постращать надо.
Карабанов достал папиросницу:
— Давай-ка сотник: па…
— …трон! — согласился Ватнин перекурить.
Потом есаул сказал поручику:
— Ноги сходить бы вымыть. Да лень вроде…
Вбежал казак:
— Ваши добродья, эвон… турки или курды, сука их разберет:
Скачут сюды… Сейчас баранту хотели с горы угнать, да мы отстояли!
Вдоль нежно-зеленого отрога, верстах в двух от лагеря скакали всадники. Их было
немного — сотня или полторы, но они удивили Карабанова живостью и проворством своих
лошадей.
Вот противник разделился, распался на два крыла. Впереди скакали отборные
горцы-наездники — лезгинские и чеченские князья со своими телохранителями-узденями.
Изменники, удравшие к султану из России, держали при себе мулл — это было видно по их
одеянию.
— Ги… ги… ги! — кричали казаки, заскакивая в седла, и понеслись наперерез быстрым
марш-маршем.
Карабанова охватил восторг; никнут под копытом высокие травы, ветер раздувает и
относит назад полы сюртука, подбитого легким шелком…
Вот фланкеры опрокинули пики, привстали в седлах. Ватнин врезался с казаками в гущу
вражьей своры и уже напоил свою шашку кровью.
— Назар-паша! — кричат муллы, как бы отзывая Ватнина в сторону; но есаул, не
отвлекаясь, перехватил на разлете фланкеров и направил казаков в обхват…
— Мой! — решил Карабанов, когда увидел, что прямо на него скачет одинокий всадник в
богатом одеянии и, еще издали улыбаясь поручику, спокойно разминает руку перед схваткой…
— Эй, казак! — позвал его князь. — Ты вот так умеешь?
Карабанов не успел опомниться, как мимо него, скользнув по лею колена, сабля врага
обрубила повод: править Лордом уже нельзя.
— А вот так умеешь? — снова расхохотался князь, и выстрел грянул в упор, откуда-то
из-под локтя врага: пуля сплющила пуговицу и, обессилев, резанула вдоль груди, распоров
сюртук поручика.
— Ну, что, гяур? — спросил черкес, подъезжая ближе. — Сейчас помирать будешь?
Лорд, повинуясь инстинкту драчливости, рванул седока прямо на вражьего всадника,
грудью ударил его кобылу, и она с ржаньем присела задом к земле.
— Лошадь-то у тебя богатая! — заметил черкес, и две сабли скрестились…
Скрестились…
Карабанов встретил первый удар и сразу понял, что вот сейчас его убьют. Это дикарь: он
его просто раскромсает. Клинок врага слоил и резал воздух над головой.
Черкес играл своей саблей, как жонглер: сплошная яркая дуга звенела над поручиком, и
Андрей едва успевал вскинуть шашкой, как она снова отлетала далеко в сторону, отбитая,
отбитая и еще раз отбитая.
Тот курд, которого он убил на Араксе, — сущий ребенок перед этим противником, тогда
была лишь игра, а сейчас — битва!
— Ты хуже женщины, — смеялся черкес. — Зачем, дурак, не бежал? .. Зачем дальше
ехал? ..

 

На правах рекламы:

перевод жилого нежилое

 
   

© 2006-2008 Фонд "Литературная коллекция"