Баязет
— опять лежа. Первые двое суток он почти не спал и не обедал: возьмет кусок хлеба, сжует его;
о посуде не заботился, где-нибудь увидит стакан — и пьет из него.
— Ну и старик! — удивлялся Некрасов. — Я бы так не смог…
Если бы Хвощинскии был придворным, из него получился бы ловкий интриган: он как
никто умел ощутить момент, когда следует пожать руку ротного писаря, обалдевшего от такого
почета, и когда надо отвернуться от офицера, запоздавшего на развод. Полковник хорошо
понимал также, кому можно дать две-три награды, а кому достаточно и одной. По утрам
полковник любил, чтобы офицеры приходили к нему поздороваться; он также любил, чтобы его
спросили о больной ноге, но это были мелочи простительного тщеславия, которое не могло
вредить никому…
В подвалах Баязета, глубоко под землей, вездесущий барон Клюгенау отыскал старинную
русскую мортиру и два человеческих скелета в обрывках мундиров начала века. Расклепав на
костях цепи, он велел вытащить прах безымянных узников наружу; на запястьях одного скелета
были видны застарелые фонтанели (видать, вояка был бывалый). Из подвала извлекли также
гусарскую ташку с полусгнившим вензелем и обгрызенный крысами том «Отечественных
записок» за 1818 год.
Останки русских воинов были закопаны на вершине высокого холма под громадным
явором, в дупле которого свободно разместилась канцелярия эриванской милиции; это были
первые могилы в Баязете, но не последние, и вскоре холм стали называть Холмом Чести…
Понемному люди пригляделись к Баязету внимательнее. Лица город не имел, — во всяком
случае, так казалось многим поначалу.
Но оно было.
Близость границы, загороженной редкими кордонами, мстительные кровавые нравы,
подогретые проповедями имамов о том, что война с гяурами нужна аллаху, междоусобная
резня, при которой вспарываются животы грудными младенцам, и, наконец, поставленный
ребром динар контрабандиста — все это отпечатлелось на облике города. Даже дома в нем
лепились по крутым карнизам, ибо главной заботой баязетца было сделать свой дом
неприступным, чтобы отсидеться с семейством в осаде.
А между кривых и грязных улиц кисли вонючие канавы, заваленные червивой падалью,
узкие окошки гаремов были выведены на задние дворы, где чахли жалкие деревца, и оттуда по
вечерам доносились завывания зурны и монотонные песни тоскующих затворниц.
В Баязете еще ходили старинные русские четвертаки и полтины, турецкие же деньги
наполовину были фальшивыми — вещественные доказательства былых войн России с Турцией
и полной финансовой разрухи в Блистательной Порте. Медная монета у турок была
перечеканена тоже из русских пятаков и копеек: профиль Екатерины И отчетливо проглядывал
из-под вензеля султана Абдул-Меджида.
Однако солдаты быстро научились считать на куруши (пиастры) и туманы, хотя
объяснить падение курса русского рубля они все же не могли.
— Вишь ты, народец какой бедный, — рассуждали в гарнизоне. — За мой-то рубль даже
сполна заплатить не может. Двадцать пиастров и отвалил всего. Да и откуда им взять-то,
голодранцам!
Земли не пашут, одною войной и живут, нехристи…
Сажень дров в Баязете стоила двадцать — тридцать рублей.
Женщина стоила гораздо дешевле. И совсем за бесценок шла на рынке жизни и смерти
кровь человеческая! ..
Уже на второй день по вступлении в крепость полковник Хвощинский велел устроить
прием для знатных жителей города.
Баязетский паша успел все-таки вывезти свой гарем, но бежал столь поспешно, что
оставил в городе несколько красивых мальчиков, без которых не может обходиться богатый
турок. Не успели бежать, помимо купцов и духовенства, даже некоторые султанские
чиновники: мудир — начальник полиции, каймакам — глаза уезда и мюльтезим — сборщик
налогов.
Время обеда Никита Семенович назначил на шесть часов вечера.
Но когда офицеры явились в парадный шатер, разбитый перед валом крепости, Клюгенау
жестоко высмеял их точность:
— Господа, вы разве настолько голодны? Приезжать к столу в назначенный час — верх
бестактности по восточным обычаям. Идите обратно по казармам и возвращайтесь хотя бы
через час. Чем важнее гость, тем дольше он должен заставить хозяев поджидать себя…
Чтобы не ударить лицом в грязь, офицеры опоздали на целых полтора часа и опять были
первыми. Но вскоре показались и гости, окруженные толпою слуг, которые несли за ними
мягкие сиденья, тазы, опахала и неизбежные кальяны. Когда гости прошли в шатер, только
тогда — не раньше! — перед ними появился Хвощинский.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
|
