Литературная
Коллекция

Произведения:

Валентин Саввич Пикуль

   
 
 

Баязет

Увидев старого гренадера Хренова, офицер невольно удивился, что вместе с ними идет на
Баязет этот заматерелый беззубый вояка.
— Ты кто такой, дед? — спросил Некрасов.
— Я есть кавалер георгиевский. И, ежели што, так вот оно где! — И Хренов расправил
свои кресты.
— За что же ты вот этот получил?
— За рубку леса, ваше благородие. Мы о ту пору, когда чечню замиряли, всё больше лес
рубили. Лихое дело! ..
— А этот? — снова спросил Некрасов, показав на маленький согнутый крестик.
— За взятие Ахвы.
— Такого аула нет, — поправил его Некрасов. — Есть Ахты.
— Так точно: Ахты, — бодро откликнулся дед. — Только не посмел я ваше благородие на
«ты» звать.
Некрасов хмыкнул в усы:
— — Ну, ладно. А винтовку-то где взял?
— Его высокоблагородие господин Хвощинский велели дать.
Они меня помнят: вместях на Каре ходили, под Гунибом с мюридами резались… А
службу, — похвалился в заключение старый, — я еще при Лексей Петровиче Ермолове,
царствие ему небесное, начал.
При нем-то везло мне, а при Паскевиче меня эвон сюды пулей вжикнуло, при Воронцове
сюды меня секанули. Весь я, как есть тут, русский солдат, и перечить мне никакая турка не
моги. Как что — так в рожу!
— При многих же ты начальниках служил, дед.
— Ой при многих, ваше благородие, — вздохнул Хренов, слегка затуманившись. — Отцы
были командиры!
— А где же твои зубы, старина?
— Да командиры и повыбивали. Кому же еще! ..
Подошел юнкер Евдокимов, посмеялся со всеми вместе и посоветовал от наивной души:
— Шли бы вы, отец мой, в деревню к себе да на печку к старухе, коли отслужили свое…
Сейчас в России-то хорошо: снега тают, петухи кричат, бабы блины пекут…
— А я, ваше благородие, — обиделся Хренов, — отродясь на печке не леживал и деревни
у меня никакой нету… Сызмальства при войсках состою. И дороги домой тоже не помню.
Сказывают, будто я курский какой. По выговору, значит. А шут его знает, этот выговор. Рази
же по одному выговору свой дом отыщешь?
— Как же ты жил-то, Василий Степанович? — полюбопытствовал Дениска Ожогин.
— А как жил? — Хорошо… Россию навестил, только отвык — тихо уж больно. А здесь в
любом углу дерутся. Я и повернул обратно.
В горы. Ходил больше. Меня помнят. Да и кресты. Где по гарнизонам, где и по вольным.
Попрошу чего — дадут. Иной раз и побьют.
На свадьбу попал. Подвыпил да и вспоминать стал, как Шамиля замиряли… Я, говорю,
сейчас всех вас. И, значит, показываю: коротким
— коли! А там Шамилева родная сидела. Меня — в шоры. Ну, да я не в лесу найденный.
Схватил что потяжелыпе. А гостей много.
С тыщу! И давай, и давай. Как снопы лежат…
— Ой и врать же ты, дед! — засмеялся Дениска.
Хренов не обиделся:
— — Дык кому же запрещено? Хошь ты ври, хошь я буду. Котел-то общий. А там
выхватывай что послаще! ..
Солдаты, которые помоложе, решили подзадорить старика:
— Ну ладно, дедусь, а жена-то у тебя была?
— Чегой-то?
— Баба, значит.
Старый вояка махнул рукой:
— А хрен ли толку-то с нее, с бабы-то? Маета одна. Ину возьмешь, помусолишь ее,
надоест да плюнешь!
— Это все пустяки. А вот расскажите, отец, что-нибудь интересное. Ну, самое интересное
в вашей жизни.
Старик поскреб седые, сбитые в паклю вихры.
— А вот такого и не припомню, — сказал. — Про интересное-то, ваше благородие, в
книжках читать надо! ..

 

На правах рекламы:

 
   

© 2006-2008 Фонд "Литературная коллекция"