Литературная
Коллекция

Произведения:

Валентин Саввич Пикуль

   
 
 

Баязет

интересно бы знать Ванюхе: отчего это иной патрон в ружье не зарядить? Даже с дула совать
пробовали — нет, не лезет, проклятый.
— Ваше благородие! Опять не лезет…
Некрасов берет патрон, швыряет его в канаву: .
— Сволочи! Опять не тот калибр…
Нагоняя офицеров, штабс-капитан говорит:
— Милютина все-таки винить трудно: не будет же сам министр сортировать патроны по
ящикам. И как министр, он сделал для армии уже много. Но еще с докрымских времен, господа,
все катится по старинке. Реформы только причесали армию, но мода прически — ходить
растрепанным
— осталась прежняя. Солдата мутят и портят генералы, которые носятся с этим штыком,
как нищий с писаной торбой. Так и кажется, что они готовы испытать превосходство штыка
перед пулей на собственном пузе!
— К вам прислушиваются нижние чины, — замечает Штоквиц.
— Ну и пусть слушают… Надо же когда-нибудь простому человеку знать правду-матку!
Потресов, сидя на прыгающем лафете, удерживает между колен узелок с едой.
— Вы бы посмотрели, — кричит он издали, — что мне подсунули в арсенале! Целых две
тысячи «шароховых» гранат, уже снятых с вооружения…
— Черт возьми, — молодо рассмеялся Карабанов, — может, лучше повернуть обратно?
Ведь турок вооружали англичане…
Евдокимов с улыбкой посмотрел на него сбоку:
— Уверяю, поручик, что сейчас наш солдат способен побеждать даже с дубиной в руках.
Дрын из забора выломает — и «veni, vidi, vici». Потому что, пусть даже серый, щи лаптем
хлебал, еловой шишкой чесался, он все равно понимает смысл этой войны…
Полковник Хвощинский остановил лошадь, хрипло и надсадно прокричал в самую гущу
пыли, повисшей над колонной:
— Господа офицеры! Прошу подъехать ко мне!
На разномастных лошадях, в посеревших за день рубахах, на которых даже погоны
покоробились от едкого пота, его окружили офицеры баязетского эшелона.
— Господа, — начал Хвощинский, сгоняя с шеи коня здоровенного овода, — перед нами
лежит Туретчина: русская дорога кончается, эти камни и скалы — уже не наши… Не мне
объяснять вам священные цели этой войны, ежели каждый из нас глубоко страдал все эти годы
от желания помочь нашим братьям по духу, культуре и крови. Мне бы очень хотелось пожелать
вам всем вернуться обратно на родину в любезное нам отечество, но… Вы сами понимаете,
господа, что это, к сожалению, невозможно. Однако я уверен, что все честно выполнят свой
долг и не посрамят чести славного русского воинства… Помолимся вместе, господа!
Офицеры сняли фуражки и часто закрестились. Исмаил-хан Нахичеванский, сойдя с
лошади, расстелил на камнях изящный сарухский коврик и, оттопырив зад, творил священный
намаз.
Асланка, денщик его, стоял с полотенцем в руках. Клюгенау подтолкнул Андрея локтем, и
они оба улыбнулись…
Снова раздались команды:
— Первая сотня, на рысях — в голову!
— Хоперцы, куркули собачьи, куда вас понесло?
— Барабанщики, дробь!
— Осади полуфурки… назад, назад!
— Полы шинелей — за пояс, вороты — расстегнуть!
— У кого ноги натерты, сдать ранцы в обоз! ..
Снова начинался поворот, и там, где дорога круто падала на дно ущелья, сливаясь с
разливом мутной воды, все увидели крест.
Россия кончалась крестом, который словно зачеркивал прежнюю мирную жизнь, и где-то
вдали уже всходил над скалами кривой, как ятаган, полумесяц ислама — символ горечи и обид,
претерпленных славянами.
Крест! ..

2

Ветхий, покосившийся, из обрубков корявого орешника, этот крест хранил на себе следы
глубоких, еще свежих царапин, — какой-то зверь ходил сюда, наверное, но ночам и точил об
него свои когти. А рядом, отброшенный кем-то в сторону, валялся покоробленный лист ржавой
жести, и на нем еще можно было разобрать слова:
Господи, прими дух их с миром. Покоится тута прах полковника Тимофея, урядника
Антипия и рядового Назария, за веру и Отечество главы свои в 1829 годе на сем месте
поклавших.

 

На правах рекламы:

где лучше сдать или снять квартиру или комнату в Москве

 
   

© 2006-2008 Фонд "Литературная коллекция"