Литературная
Коллекция

Произведения:

Валентин Саввич Пикуль

   
 
 

Баязет

Казаки вытянули усталых лошадей нагайками. Опрокинув наотмашь пики, пригнулись в
седлах.
И офицер, обругав службу, вернулся в караулку.
— Сударыня, — медленно произнес он, проверяя себя, — подвысь… Хвощинский… честь
имею…
Офицер успокоился: зубы уже не стучали.
Раскрыв кордонный журнал, примотанный цепью к ножке стола (чтобы проезжие казаки
не извели его на самокрутки), он ковырнул пером в чернильной склянице.
Последняя запись в журнале была такова:
Мимо кордона, направляясь по делам службы в гарнизон Игдыра, проследовали без
конвоя, за что им было сделано внушение: инженерный прапорщик Ф. П. фон Клюгенау и
поручик Уманского казачьего полка А. Е. Карабаноа.
И немного ниже караульный офицер записал:
По дороге на Баязегп, через Эчмиадзинский монастырь, проехала молодая прекрасная
дама (слово «прекрасная» он тут же зачеркнул, а «молодая» решил оставить), супруга
игдырского коменданта. При даме конвой — шестеро казаков линейной службы.
Написав, он подумал, что в Баязет этой даме не попасть. Там сидят курды, черкесы и
турки. И точат сабли. И режут армян. И грабят аулы. Готовятся… Газават!
Но исправить ошибку не захотелось, и офицер, бренча шашкой, снова завалился на
топчан…

2

Тонкий розоватый воздух зябко вздрагивал над вершинами гор.
По долинам текли стада, и пастухи с корявыми посохами в руках походили в своем
величии на древних апостолов. Казалось, что тысячелетние лохмотья их бешметов еще хранят
библейские запахи овечьего сыра, искристых трав и бестелесных туманов…
Поручик 2-й сотни Уманского казачьего полка Андрей Карабанов вертел меж колен
шашку, купленную в Эривани по случаю, уныло поглядывал на крыши аула и думал о том, что
ему придется погибнуть. И не когда-нибудь, а уже скоро: в первой же схватке, от первой же
пули. Но думалось об этом как-то легко и совсем без боли; и было тихо, и было пусто…
— Говорите, прапорщик, не стесняйтесь, — сказал Карабанов, почесав густую светлую
бровь. — Слушать вас — все равно что соблазнять замужнюю даму или курить гашиш: и
вредно, и приятно…
Инженерный прапорщик Федор фон Клюгенау, в котором от немецкого осталось только
имя, а от баронства — уже ненужная по бедности приставка «фон», человек невысокий,
сутулый, с очками на курносом носу, говорил восторженно, сияя лицом, некрасивым и
бледным:
— Скажите, поручик: и отчего мы иногда начинаем вдруг стыдиться идиллий? Пастушья
свирель нам кажется наивной, мы боимся понюхать цветок, святое отношение к женщине
смешит нас… Бедная Лиза, конечно, глупа, но разве же было бы плохо встретить ее в жизни? ..
Неужели вам еще не надоело слушать меня? — спросил он, сутулясь под своей буркой.
— Слова не мешают, — усмехнулся Карабанов.
— Понимаю. — Клюгенау кивнул. — Мешать могут только мысли… Я говорю сейчас
несколько сумбурно. Правда? Но мне кажется, что наши предки, которые с дубиной в
волосатых руках гонялись за оленем, не умели еще ревновать женщину и в шелесте дубрав
видели высшее проявление поэзии, — все-таки, поручик, они были куда счастливее нас…
— Вот сволочь! — неожиданно выругался Карабанов, — Проклятый грек! Ведь последние
деньги отдал ему, лучше бы их пропил.
— О чем вы? — удивился Клюгенау.
— Да вот смотрите: чуть нажал на эфес посильнее — и он изволил отвалиться…
Клюгенау близоруко осмотрел шашку поручика, похвалил тонкий серебристый клинок и
успокоил:
— Прибудете, поручик, в Игдыр — там починят. Только сразу даю совет: когда попадете
в «лапшу», остерегайтесь «трафить» по затылку. Я бывал в рубках, и любой кавказец знает, что
эту кость, вот эту, во! — он показал какую, — хоть топором руби: клинок сразу выскакивает из
эфеса! ..
— Спасибо за совет, — без тени улыбки поблагодарил Карабанов и ударом маленькой, но
мускулистой руки поставил эфес на место. — Я слушаю вас дальше, — небрежно напомнил он.
Клюгенау одернул на себе рыжую бурку, зябко пошевелил синеватыми пальцами с

 

На правах рекламы:

Модная верхняя одежда оптом - заказать одежду.

 
   

© 2006-2008 Фонд "Литературная коллекция"