Баязет
Хвощинский отпил воды и продолжал:
— Балканы еще аукнутся нам здесь… Мы с вами, поручик, попадем в Эриванскую
колонну генерала Тер-Гукасова. Вон, можете взглянуть на карту, куда нас черт понесет! В
долины Арарата — на Баязет… А кому-то достанется Каре, кому-то — Батуми. Мы, поручик, с
вами как пластырь: чем больше оттянем турок с Балкан, тем легче будет Гурко и Скобелеву в
Болгарии…
Андрей молчал. Когда же он собирался откланяться, Хвощинский подергал себя за ус и
неожиданно остановил его:
— Простите, у меня к вам будет еще вопрос…
— Да, пожалуйста.
Полковник как-то замялся, пожевал тонкими высохшими от жары губами:
— Скажите, Карабанов… Карабанов… М-м-м, видите ли, вы случайно… Впрочем, ладно!
Это не столь важно сейчас. Есть дела поважнее…
Карабанов спрятал понимающую улыбку.
— Я догадываюсь, господин полковник, — сказал он, — что именно вас интересует: не
тот ли я Карабанов, который был знаком с Аглаей Егоровной до ее супружества с вами?
Старик натужился, покраснел, задергал под столом хромой ногою.
— Да я… И не то хотел сказать, но мне…
— Да, это — я! — ответил Андрей наотмашь — так резко, словно ударил.
Вечером этого дня урядник Трехжонный впервые пришел к нему с рапортичкой, положил
ее на стол: детскими каракулями в ней были перечислены лошади, запас сена, количество
боевых шашек, отчет по кузнице.
— Лошади здоровы, — доложил он.
— А люди? — спросил Карабанов.
— А люди тоже.
— Впредь, — наказал поручик, — начинать доклад о людях, а уж потом о лошадях!
7
Карабанов невольно вспомнил, как плакал в Новороссийске помещик, проигравший ему
красавца Лорда, когда казак привел в Игдыр его коня, живого и невредимого, все такого же
быстрого и легкого. Андрей тут же вскочил в седло, и конь, повинуясь ему, наметом обошел
плац по кругу, перемахнул плетень, вынес поручика на горбатый бугор и снова замер на
прежнем месте, покусывая удила и довольно посапывая.
— Ну, молодец, — похвалил казака Карабанов. — Тебя зовут-то как, чтобы знать?
— Ожогин я, Дениска… Мы из станицы Суворовской. Колечко-то ваше при мне. Может,
жалкуете по нем? Так возьмите…
— Нет, брат. Что подарено, то подарено. Если вот выпить водки когда захочешь, приходи
ко мне: всегда напою.
И они расстались вроде друзьями…
Как-то встретил его Некрасов, обнял за пояс.
— Вы мне нравитесь, поручик, — сказал он.
Карабанову тоже нравился этот человек, совсем не похожий на военных людей того
сословия и той касты, среди которых Андрею привелось жить ранее. Правда, он еще не совсем
понимал этого мещанина, лбом пробившего себе дорогу в академию Генерального штаба, но
чутьем Карабанов уже ощущал в нем такие качества, которым следовало бы завидовать любому
офицеру.
Нравилось же в Некрасове все — даже расположение карманов его пальто. В этих
карманах всегда хранились вырезки из карт, лупа и циркуль, самодельный масштабомер с
колесиком от гусарской шпоры и ржаные подсоленные сухарики, перевязочный пакет и мятные
лепешки, фляжка с коньяком и маленький револьвер; и все это раскладывалось в таком порядке,
что, опустив руку в карман, штабс-капитан сразу доставал нужное…
— Не смотрите на меня, — засмеялся Некрасов, — на этот раз я просто так держу руку в
кармане. У меня к вам предложение:
заглянем в казарму!
— Барон Клюгенау, — ответил Карабанов, — оригинальнее вас:
он зовет меня в турецкие бани…
Казарма была пустой и мрачной — бывшая буйволятня местного феодала. Вдоль стены ее,
матово посверкивая примкнутьши штыками, стояли солдатские ружья. Некрасов пошел мимо
ружейного ряда, крепко хлопая ладонью по стволам винтовок, словно по жердинам забора:
— Смотрите сюда, поручик: «бердана номер один» — нельзя стрелять лежа… «крнка»,
или попросту, как говорят солдаты, «крынка» — патрон тяжел и нет экстракции… «карле» —
боится дождя, патрон из бумаги… «минье» — брось его на песок, и затвор уже отказал в
работе… «шассепо» — просто дрянь… Калибры тоже разные: от четырех и двух десятых до
шести линий. И весь этот чудовищный разнобой мы, поручик, имеем счастье наблюдать в
одной роте!
— А что вы негодуете? — удивился Андрей. — Россия, как вам известно, — страна
«пространственная» и со времен Рюрика держится лишь на одних беспорядках. Выбирайте
сами: беспорядок и Россия или же порядок, но — нет России…
— Да черт вас всех разбери! — не на шутку рассвирепел Некрасов, хватая с пирамиды
новенькое ружье фельдфебеля. — Вот таких «бердан номер два» лежит на складе двести
тридцать тысяч штук. Удобных, легких, красивых, прочных… И что же? Не хотят генералы
вооружать ими солдата. Боятся, что совершенное оружие увлечет солдата стрельбой и он
утратит якобы «присущее» ему стремление к штыковой бойне! А сколько проливается крови в
этих драках? Это же абсурд…
Прощаясь, Некрасов неожиданно спросил:
— Скажите, поручик: вы любите охотиться?
Карабанов подумал:
— Да нет, пожалуй… Хотя, — спохватился он, — на роду и написано: мой дед половину
имений спустил на борзых да лягавых.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
|
